ПСИХОАНАЛИЗ

Зигмунд Фрейд (6.05.1856 - 23.09.1939)

“Я — НЕ ФРЕЙДИСТ, Я — ПСИХОАНАЛИТИК.”

ЗИГМУНД ФРЕЙД

Наш сайт: http://www.psysite.narod.ru
Наш e-mail: psysite@narod.ru

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ *

Раздел I. ЧТО ТАКОЕ ПСИХОАНАЛИЗ? *
Соотношение психоанализа и философии *
Раздел II. СУТЬ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОГО МЕТОДА *
Глава 1. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И ПРИНЦИПЫ *
Глава 2. МЕТАПСИХОЛОГИЯ *
1. ТОПИЧЕСКОЕ РАССМОТРЕНИЕ ДУШЕВНЫХ ПРОЦЕССОВ *
1. 1. Первая топика *
1. 2. Вторая топика *
2. Динамическое рассмотрение душевных процессов *
3. Экономическое рассмотрение душевных процессов *
Глава 3. ЗИГМУНД ФРЕЙД И РАЗВИТИЕ ПСИХОАНАЛИЗА *
Раздел III. НЕОРТОДОКСАЛЬНЫЕ ТЕЧЕНИЯ ПСИХОАНАЛИЗА *
Индивидуальная психология *
Аналитическая психология *
Эго-психология *
Неофрейдизм *
Трансактный анализ *

ЗАКЛЮЧЕНИЕ *
ЛИТЕРАТУРА *

 

ВВЕДЕНИЕ

Вот уже сто лет психоанализ самим фактом своего существования бросает вызов обычным представлением о науке и познании, заставляя предположить, что здесь мы имеем дело с совершенно особым феноменом. Общеизвестно, что Фрейд проводил параллель между психоанализом и работами Коперника и Дарвина. Во всех этих случаях, пояснял Фрейд, человеческому нарциссизму наносится рана. Человек считал себя центром Вселенной, царем творения, властелином собственной психики, а оказалось, что он живет на малозначительной планете, возникает случайно, в результате биологической эволюции, и не способен осознать даже собственного опыта.

Аналогия, о которой говорит Фрейд, чрезвычайно важна. Она показывает, какими муками человечество расплачивается за научный прогресс: ради рационального знания людям приходится избавляться от нарциссических иллюзий. Однако не менее важно то, о чем Фрейд даже не упоминает, — различия между наукой, созданной последователями Коперника (небесная механика, а также физика вообще), и наукой, созданной последователями Дарвина.

Отказ от астрономии традиционного типа был, наверное, очень болезненным, однако тот вид знания, который возник в результате отказа, все же вполне допускает сравнение между ученым и судьей в трактовке Канта. Мир, наблюдаемый астрономами, — закономерный, доступный математическому описанию мир, в котором возможно предвидение. Наследники Галилея и Коперника — это ученые-экспериментаторы, представители таких наук, в которых стало возможным превращение факта в надежного свидетеля “за” или “против”.

Другое дело — дарвиновское открытие. Отказ от телеологического, гармонизированного представления о мире живых существ не привел к открытию каких-либо универсальных законов и соответственно к возможности судить на основании этих законов. Мир, открытый Дарвином, — это мир, в котором разум не может быть судьей, а ученому уготована лишь роль следователя, заведомо отказавшегося от априорного определения того, что в мире значимо, а что несущественно.

Какому типу рациональной практики должна соответствовать “третья рана, нанесенная нашему нарциссизму”? При этом предполагается, что человеческий разум получает возможность познавать мир как бы в обмен за нанесенную ему рану. Именно так и считал Фрейд. Его отказ от практики гипноза и создание психоанализа свидетельствовали о стремлении очищать, упрощать, контролировать явления, тем самым превращая психоаналитика в наследника Коперника, а человеческую психику — в надежного свидетеля при оценке теорий.

Конечно, нельзя утверждать, что Фрейду и его последователям удалось построить теории, которые безошибочно и однозначно характеризуют все явления психической жизни человека. Многие их положения не получили подтверждения дальнейшими исследованиями. Если в момент возникновения психоанализ вызывал возражения в основном со стороны ханжески настроенных обывателей, а также догматически настроенных медиков, то вскоре появились критические статьи, принадлежащие перу серьезных исследователей.

Однако психоанализ все еще остается феноменом, заслуживающим самого тщательного изучения. Это важно хотя бы потому, что психоанализ (правда, в значительно упрощенной форме) значительно повлиял и продолжает влиять на культуру западного общества, ценности которого проникают и на нашу почву.

Цель данной работы — отразить некоторые характерные черты психоанализа и дать краткое описание основных его направлений.

Раздел I.
ЧТО ТАКОЕ ПСИХОАНАЛИЗ?

Что такое психоанализ? Этот простой, на первый взгляд, вопрос, не имеет однозначного ответа.

Фрейд, впервые употребивший этот термин, на требование дать четкий ответ на данный вопрос, счел необходимым выделить три различных смысла этого термина. Психоанализ, заявил Фрейд в энциклопедической статье 1922 года, это, во-первых, способ исследования психических процессов, иными путями недоступных; во-вторых, метод лечения невротических расстройств, основанный на этом исследовании; в-третьих, ряд понятий психологии, опирающихся на вышеуказанные методы исследования и лечения, — эти понятия сообща формируют облик новой научной дисциплины.

Но термины имеют свою судьбу, мало зависящую от своих “родителей”. И вот значение термина расширяется, и в наиболее широкой трактовке он означает не только теории, развивавшиеся на основании психоанализа Фрейда (который уже называют ортодоксальным), но и близкие теории-предшественники. Так, например, А. И. Белкин в своей статье “Полвека после Фрейда” пишет: “... концепция психоанализа проделала значительный путь от философско-психологических теорий (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, П. Жане), через формирование классического психоанализа Фрейда, к постепенному созреванию оппозиции внутри фрейдовской школы (К. Г. Юнг, А. Адлер), возникновению неофрейдизма (К. Хорни, Г. Маркузе, Э. Фромм) и “электического психоанализа” (Ж. П. Сартр, Г. Башляр, М. Дюрфен). Фактически речь идет о попытках найти теоретический компромисс между Фрейдом и представителями других философских ориентаций объяснения личности, бессознательной сферы в первую очередь”. ([16], стр. 120.)

Другие исследователи к психоанализу причисляют также феноменологию Гуссерля, экзистенциональную аналитику М. Хайдеггера, экзистенциональную психологию Р. Мея, католический экзистенциализм Г. Марселя, логотерапию В. Франкла и другие направления экзистенционального психоанализа.

Произведения Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, Н. А. Бердяева часто причисляют то к источникам психоанализа, то к раннему его этапу.

Термин “психоанализ” употребляется и как синоним так называемой “глубинной психологии”, к которой относится фрейдизм, индивидуальная психология А. Адлера, аналитическая психология К. Г. Юнга, “гормическая” концепция В. Макдугалла, экзистенциальный анализ Л. Бинсвангера, неофрейдизм и некоторые другие направления.

Психологический словарь по редакцией В. П. Зинченко дает следующее определение психоанализа:

“Психоанализ (от греческого “расчленение души”) —
1) совокупность способов выявления в психотерапевтических целях особенностей переживаний и действий человека, обусловленных неосознаваемыми мотивами;
2) направление, созданное З. Фрейдом и его последователями.”

Данная работа посвящена в первую очередь ортодоксальному психоанализу З. Фрейда. Далее кратко рассматриваются учения А. Адлера и К. Г. Юнга, эго-психология, неофрейдизм и трансактный анализ Э. Берна.

Соотношение психоанализа и философии

Было бы некорректно думать, что буквально все западные исследователи разделяют созданный психоаналитиками миф о психоанализе как науке, не только ничего общего не имеющий с философией, но, более того, радикально противостоящей ей. Характерные для западного мира разноплановые оценки психоаналитического учения в целом дают знать о себе и в этом вопросе. Во всяком случае, можно выделить три наиболее типичные позиции, занимаемые западными исследователями в рассмотрении отношений между психоанализом и философией.

Одни теоретики придерживаются взгляда, что психоанализ действительно не является философией, а Фрейд всегда выступал в роли антифилософа. Так, согласно Л. Пэвину, Ч. Бренеру и Дж. Донсилу, психоанализ не может быть рассмотрен в качестве философии человека или мировоззрения, а его основатель всецело игнорировал философию как таковую. По мнению Ч. Хенли, между психоанализом и философией возможны следующие отношения: во-первых, философские принципы могут быть использованы для критики психоанализа; во-вторых, психоаналитические данные могут оказаться полезными для внесения ясности в традиционные философские проблемы; в-третьих, психоанализ может быть использован для лучшего понимания психологических истоков возникновения философских идей. Однако, полагает он, “психоанализ — это не философия”.

Другие западные исследователи исходят из того, что, не будучи философией, психоанализ требует философского осмысления, а Фрейд может быть рассмотрен как ученый, поднявший философские вопросы и попытавшийся по-своему ответить на них. Для французского философа П. Рикёра “психоанализ является если не философской дисциплиной, то по крайней мере дисциплиной для философов”. Согласно Г. Лоулду, С. Кану, Т. Левину, философские размышления о психоанализе полезны, Фрейд — философствующий практик, его раздумья о традиционных проблемах философии обстоятельны и глубоки. По убеждению С. Гоулдберга, для работ Фрейда характерен “философский импульс”. Но если одни авторы подчеркивают, что первые книги Фрейда содержали в зародыше идеи, на которых была основана вся структура его философии, то, по мнению других исследователей, только его поздние работы были отмечены склонностью к философии.

Наконец, некоторые теоретики говорят о философии психоанализа, пронизывающей все фрейдовские идеи и концепции. И хотя западные ученые далеко не всегда обращают внимание на философскую направленность учения Фрейда, тем не менее среди них есть такие, которые считают, что имеются основания для рассмотрения психоанализа в качестве философии. Так, еще в середине 50-х годов Г. Маркузе опубликовал книгу “Эрос и цивилизация”, в которой была поставлена цель способствовать развитию философии психоанализа. По убеждению П. Тиллиха, Д. Янкеловича, У. Баррета, существует философская матрица, философское ядро метапсихологии Фрейда. Эрих Фромм призывает к развитию самой сути фрейдовского учения посредством критического переосмысления его философской основы. Как считают Г. Майерхоф, Р. Шефер, Дж. Клайн, за научной структурой психоанализа скрывается более или менее четко сформулированная философия человека, истории и культуры, фрейдовские попытки построить общую теорию духа была философскими проектами, относящимися к сфере философии науки. Директор Нью-Йоркского центра психоаналитического обучения Р. Файн утверждает, что “психоанализ может быть рассмотрен как философская система, которая заменяет собой все предшествующие направления в философии”.

Что касается мнения самого Фрейда, то он со странной настойчивостью категорически отрицал связь психоанализа с философией, при каждом удобном случае стремился от нее отречься, предпочитая выдвигать на первый план своих работ клинический материал или результаты самоанализа. “Забывчивость” Фрейда по отношению к своим философским истокам объясняется тем, что он хотел выглядеть в глазах окружающих истинным ученым, не строящим свои теории на сомнительных абстрактных спекуляциях.

Есть серьезные основания для утверждения, что в период выдвижения основных психоаналитических гипотез Фрейд отталкивался не столько от клинического опыта, сколько от философских представлений о природе и механизмах функционирования человеческой психики.

На чем основано данное утверждение? Во-первых, в письмах Фрейда Флиссу имеется прямое подтверждение того обстоятельства, что фрейдовские теоретические конструкции не подкреплялись клиническим материалом.

Во-вторых, в ряде писем Фрейд сообщает Флиссу о философском характере своих размышлений над психическими явлениями. Подчас он говорит об этом в ироническом тоне, характеризуя посланные Флиссу рукописи как “философские запинания”. Вместе с тем во многих случаях он пишет об необходимости философского осмысления тех новых положений, которые ему удалось сформулировать в связи с изучением человеческой психики. Особенно отчетливо эта тенденция проявляется в процессе работы Фрейда над “Толкованием сновидений”. Так, в письмах 1898-1899 гг. Фрейд делится с Флиссом своими мыслями по поводу новой редакции уже написанный разделов о сновидениях, которая “является в конечном счете философской”, а также планов, связанных с написанием “последней философской главы”. Таким образом, важно иметь в виду, что становление психоаналитического учения Фрейда во многих отношениях обусловлено философскими истоками. Нежелание открыто признавать эти истоки, а также стремление Фрейда отмежеваться от философии не должно восприниматься как свидетельство того и тем более подтверждением того, что психоанализ является наукой, не имеющей ничего общего с философским знанием. Вероятно, психоаналитическая философия как раз и составляет ядро психоаналитического учения.

В начало раздела I

Раздел II.
СУТЬ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОГО МЕТОДА

Глава 1. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И ПРИНЦИПЫ
Глава 2. МЕТАПСИХОЛОГИЯ
1. Топическое рассмотрение душевных процессов
1.1. Первая топика
1.2. Вторая топика
2. Динамическое рассмотрение душевных процессов
3. Экономическое рассмотрение душевных процессов
Глава 3. ЗИГМУНД ФРЕЙД И РАЗВИТИЕ ПСИХОАНАЛИЗА

Глава 1. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И ПРИНЦИПЫ

Представляется целесообразным с самого начала изложить суть психоаналитического метода, а затем, постепенно, углубляться в его детали.

Фрейд обнаружил в психике человека явления, которые существуют помимо его сознания. В процессе заболевания проявляются симптомы, которые являются следствием совсем не того, о чем говорит и думает больной. Главное для психотерапевта, по мнению Фрейда, выявить бессознательное, а добиться этого можно с помощью интерпретации сновидений, свободно возникающих ассоциаций, оговорок, недосказанностей, очиток, описок, ошибочных, симптоматических и случайных действий, забывания слов, словосочетаний, впечатлений и намерений. Это и есть так называемый психоанализ.

Метод психоанализа состоит в том, что в длительных беседах с пациентом выявляется истинная причина его заболевания и он сам начинает осознавать то, что было вытеснено в “предсознание”, что ведет к излечению.

Фрейд выделил потребности, которые определяют психическую деятельность человека: либидозную (сексуальную) и агрессивную. Но так как удовлетворение этих потребностей приходит в противоречие с интересами окружающих, то они вытесняются в сферу бессознательного.

Сущность учения Фрейда можно сформировать еще короче, как это сделал психолог Ф. Бассин: “Фатальный антагонизм между вытесненным переживанием (бессознательным) и сознанием приводит к антагонизму между человеком (с его вытесненными переживаниями) и социальной средой”.

Принцип постоянства — принцип, согласно которому психический аппарат стремится поддерживать имеющееся в нем количество возбуждения на возможно более низком и устойчивом уровне. Постоянство достигается, с одной стороны, разрядкой уже имеющейся энергии, с другой — избеганием того, что могло бы усилить возбуждение и вызвать защитную реакцию.

В определении этого принципа сохраняется двусмысленность: тенденция к ослаблению напряжения и тенденция к поддержанию постоянного энергетического уровня выступают как тождественные.

Вместе с тем тенденция к полному устранению возбуждения (или принцип Нирваны) считается основным, а другие принципы выступают как ее разновидности. Этими принципами являются принцип удовольствия и принцип реальности.

В соответствии с принципом удовольствия цель психической деятельности в целом — избегать неудовольствия и достигнуть удовольствия. Поскольку чаще всего неудовольствие связано с возрастанием количества возбуждения, а удовольствие — с его ослаблением, постольку принцип удовольствия — это экономический принцип.

Принцип реальности образует пару с принципом удовольствия и видоизменяет его действие: как только принцип реальности утверждает свое господство, поиск прямых и непосредственных удовлетворений прекращается, удовлетворение ищется на обходных путях, а достижение результата может отсрочиваться в зависимости от внешних условий.

С точки зрения энергетики принцип реальности предполагает преобразование свободной энергии в связанную; с точки зрения топики он характеризует главным образом систему Предсознание-Сознание; с точки зрения динамики принцип реальности воздействует на определенный тип энергии влечений, подвластных Я.

Хотя Фрейд видел в душевной жизни, а может быть, и в нервной системе в целом лишь одну тенденцию, на уровне влечений он ввел фундаментальный и неустранимый дуализм влечений к смерти, или полному устранению напряжений, и влечений к жизни, или сохранению и созданию живых организмов, что предполагает более высокий уровень энергетического напряжения.

Этот дуализм влечений многие авторы считают дуализмом принципов: он раскрывается в последовательности главных фрейдовских противопоставлений, как свободная энергия — связанная энергия, высвобождение — связывание (Entbindung — Bindung), первичный процесс — вторичный процесс.

Глава 2. МЕТАПСИХОЛОГИЯ

Способы рассмотрения душевных (психических)
процессов и явлений по Фрейду

1. ТОПИЧЕСКОЕ РАССМОТРЕНИЕ ДУШЕВНЫХ ПРОЦЕССОВ

Топическое рассмотрение душевных процессов — это схематическое “пространственное” представление структуры душевной жизни в виде различных слоев (инстанций), имеющих свое особое местоположение, функции и закономерности развития. Первоначально топическая схема строения душевной жизни была представлена у Фрейда тремя инстанциями: бессознательным, предсознательным и сознанием, взаимоотношения между которыми регулировались цензурой. С начала 20-х годов Фрейд выделяет в структуре психической жизни иные инстанции: Я, Оно и Сверх-Я. Две последние подсистемы, а также часть Я, локализованы в слое “бессознательное”.

1. 1. Первая топика

Бессознательное (Unbewußtes) — в широком (“описательном”, по Фрейду) смысле — те содержания психической жизни, о наличии которых человек либо не подозревает в данный момент, либо не знает о них в течение длительного времени, либо вообще никогда не знал. Выделяются два вида так понимаемого бессознательного: предсознательное и собственно бессознательное; в более строгом (“динамическом”) смысле бессознательным может быть названо только то, осознание чего, в отличие от предсознательного, требует значительных усилий или же вообще невозможно. Бессознательное в этом смысле может быть, по Фрейду, как самое “низкое” (безудержные сексуальные и агрессивные влечения Оно), так и самое “высокое” в душевной жизни (деятельность Сверх-Я).

Предсознательное (Vorbewußtes) — содержания душевной жизни, которые в данный момент неосознаваемы, но могут легко стать таковыми, если “привлекут к себе взоры сознания”. “Топографически” слой предсознательного располагается между слоем бессознательного и сознанием.

Сознание (Bewußtes) — это поверхностный слой душевного аппарата, воспринимающий и перерабатывающий информацию о внешнем и внутреннем мире.

В своей работе “Я и Оно” З. Фрейд пишет:

“Быть сознательным — это прежде всего чисто описательный термин, который опирается на самое непосредственное и надежное восприятие. Опыт показывает нам далее, что психический элемент, например представление, обыкновенно не бывает длительно сознательным. Наоборот, характерным является то, что состояние сознательности быстро проходит; представление, в данный момент сознательное; в следующее мгновение перестает быть таковым, однако может вновь стать сознательным при известных, легко достижимых условиях. Каким оно было в промежуточный период, мы не знаем; можно сказать, что оно было скрытым, подразумевая под этим то, что оно в любой момент способно было стать сознательным. Если мы скажем, что оно было бессознательным, мы также дадим правильное описание. Это бессознательное в таком случае совпадает со скрыто или потенциально сознательным.” ([3], стр. 11-12).

Далее, рассматривая психические процессы с точки зрения динамики, утверждается, что “существуют весьма напряженные душевные процессы или представления (здесь прежде всего приходится иметь дело с некоторым количественным, т.е. экономическим моментом), которые могут иметь такие же последствия для душевной жизни, как и все другие представления, между прочим и такие последствия, которые могут быть осознаны опять-таки как представления, хотя в действительности и не становятся сознательными. … здесь начинается психоаналитическая теория, которая утверждает, что такие представления не становятся сознательными потому, что им противодействует известная сила, что без этого они могли бы стать сознательными, и тогда мы увидели бы, как мало они отличаются от остальных общепризнанных психических элементов.” ([3], стр. 11-12).

Действительное различие между бессознательным и предсознательным представлением (мыслью) заключается в том, что первое совершается при помощи материала, остающегося неизвестным (непознанным), в то время как второе связывается с представлениями слов. Здесь впервые сделана попытка дать для систем Vbw (<предсознательное>) и Ubw (<бессознательное>) такие признаки, которые существенно отличны от признака отношения их к сознанию.

“Вопрос “каким образом что-либо становится сознательным?” целесообразнее было бы облечь в такую форму: “каким образом что-нибудь становится предсознательным?” Тогда ответ гласил бы так: “посредством соединения с соответствующими словесными представлениями”.

Эти словесные представления суть следы воспоминаний; они были когда-то восприятиями и могут, подобно всем остальным следам воспоминаний, стать снова сознательными. Прежде чем мы успеем углубиться в обсуждение их природы, нас осеняет новая мысль: сознательным может стать лишь то, что некогда уже было сознательным восприятием; за исключением чувств, все, что хочет стать внутренне сознательным, должно пытаться перейти во внешнее восприятие. Последнее возможно благодаря следам воспоминаний.

Следы воспоминаний мы мыслим пребывающими в системах, которые непосредственно примыкают к системе воспринимаемого сознательно, так что их содержание легко может быть перенесено изнутри на элементы этой системы.” ([3], стр. 18).

“Остатки слов происходят главным образом от слуховых восприятий, благодаря чему для системы Vbw дано как бы особое чувственное происхождение. Зрительные элементы словесного представления можно как второстепенные, приобретенные посредством чтения, оставить пока в стороне, так же, как и двигательные образы слова, которые, если исключить глухонемых, имеют значение вспомогательных знаков. Слово в конечном итоге есть все же остаток воспоминания услышанного слова.” ([3], стр. 19).

Однако существует возможность осознания процессов мысли путем возвращения к зрительным следам. Мышление при помощи зрительных образов является, следовательно, лишь очень несовершенным процессом осознания.

“Возвращаясь к нашему аргументу, мы можем сказать: если таков именно путь превращения чего-либо бессознательного в предсознательное, то на вопрос “каким образом мы делаем вытесненное (пред)сознательным?” следует ответить: “создавая при помощи аналитической работы упомянутые предсознательные посредствующие звенья”. Сознание остается на своем месте, но и бессознательное не поднимается до степени сознательного.” ([3], стр. 19).

1. 2. Вторая топика

Я (Ich или Ego) — подструктура душевной жизни, выступающая посредником между Сверх-Я и Оно, индивидом и реальностью. Несет на себе функцию восприятия внешнего мира и приспособления к нему, стремится учесть и согласовать между собой требования реальности, Оно и Сверх-Я. Подчиняется принципу реальности.

Оно (Es или Id) — самая нижняя (глубинная) подструктура душевного аппарата, содержания которой бессознательны. Содержит в себе безудержные сексуальные и агрессивные влечения. Руководствуется принципом удовольствия, находится в конфликтных отношениях с Я и Сверх-Я.

Сверх-Я (Über-Ich) — высшая инстанция в структуре душевной жизни, выполняющая роль внутреннего цензора, совести и т.п. Сверх-Я возникает с исчезновением Эдипова комплекса. Деятельность Сверх-Я остается бессознательной.

Я-идеал (Ich-ideal) — в работах Фрейда часто употребляется как синоним Сверх-Я. Однако ряд комментаторов творчества З. Фрейда считают, что следует различать Сверх-Я как результат изначальных раннедетских идентификаций с родителями и Я-идеал как результат более поздних +идентификаций с более широким кругом лиц. Я-идеал представляет моральные общественные нормы. В течение жизни может неоднократно изменяться.

Под Оно (Ид) понималась наиболее примитивная инстанция, которая охватывает все прирожденное, генетически первичное, подчиненное принципу удовольствия и ничего не знающее ни о реальности, ни об обществе. Оно изначально иррационально и аморально. Ее требованиям должна удовлетворять инстанция Я (Эго).

Эго следует принципу реальности, вырабатывая ряд механизмов, позволяющих адаптироваться к среде, справляться с ее требованиями. Эго — посредник между стимулами, идущими как из этой среды, так и из глубин организма, с одной стороны, и ответными двигательными реакциями — с другой. К функциям Эго относится самосохранение организма, запечатление опыта внешних воздействий в памяти, избегание угрожающих влияний, контроль над требованиями инстинктов (исходящих от Ид).

Согласно предполагаемой теории индивидуум представляется нам как непознанное и бессознательное Оно, которое поверхностно охвачено Я, возникшим как ядро из системы восприятия сознательного (W). При желании дать графическое изображение можно прибавить, что Я не целиком охватывает Оно, а покрывает его лишь постольку, поскольку система W образует его поверхность, т.е. расположено по отношению к нему примерно так, как зародышевый кружок расположен в яйце. Я и Оно не разделены резкой границей, и вместе с последним Я разливается книзу.

“Однако вытесненное также сливается с Оно и есть только часть его. Вытесненное благодаря сопротивлениям вытеснения резко обособлено только от Я; с помощью Оно ему открывается возможность связаться с Я. Ясно, следовательно, что почти все разграничения, которые мы старались описать на основании данных патологии, относятся только к единственно известным нам поверхностным слоям душевного аппарата. Для изображения этих отношений можно было бы набросать рисунок, контуры которого служат лишь для наглядности и не претендуют на какое-либо истолкование. Следует, пожалуй, прибавить, что Я, по свидетельству анатомии мозга, имеет “слуховой колпак” только на одной стороне. Он надет на него как бы набекрень.

Нетрудно убедиться в том, что Я есть только измененная под прямым влиянием внешнего мира и при посредстве W-Bw (<система восприятия>-<сознание>) часть Оно, своего рода продолжение дифференциации поверхностного слоя. Я старается также содействовать влиянию внешнего мира на Оно и осуществлению тенденций этого мира, оно стремится заменить принцип удовольствия, который безраздельно властвует в Оно, принципом реальности. Восприятие имеет для Я такое же значение, как влечение для Оно. Я олицетворяет то, что можно назвать разумом и рассудительностью в противоположность к Оно, содержащему страсти.” ([3], стр. 22-23).

Структура психики

“Я складывается и обособляется от Оно, по-видимому, не только под влиянием системы W (<системы восприятия>) , но под действием также другого момента. Собственное тело, и прежде всего поверхность его, представляет собой место, от которого могут исходить одновременно как внешние, так и внутренние восприятия. Путем зрения тело воспринимается как другой объект, но осязанию оно дает двоякого рода ощущения, один из которых могут быть очень похожими на внутреннее восприятие. В психофизиологии подробно описывалось, каким образом собственное тело обособляется из мира восприятий. Чувство боли, по-видимому, также играет при этом некоторую роль, а способ, каким при мучительных болезнях человек получает новое знание о своих органах, является, может быть, типичным способом того, как вообще складывается представление о своем теле.

Я прежде всего телесно, оно не только поверхностное существо, но даже является проекцией некоторой поверхности. Если искать анатомической аналогии, его скорее всего можно уподобить “мозговому человечку” анатомов, который находится в мозговой коре как бы вниз головой, простирает пятки вверх, глядит назад и управляет, как известно, слева речевой зоной.” ([3], стр. 24).

Особое значение придавалось Сверх-Я (Супер-Эго), которое служит источником моральных и религиозных чувств, контролирующим и наказывающим агентом. Если Ид предопределен генетически, а Я — продукт индивидуального опыта, то Супер-Эго — продукт влияний, исходящих от других людей. Оно возникает в раннем детстве (связано, согласно Фрейду, с комплексом Эдипа) и остается практически неизменным в последующие годы. Сверх-Я (Супер-Эго) образуется благодаря механизму идентификации ребенка с отцом, который служит для него моделью.

Можно сделать грубое допущение, что в результате сексуальной фазы, характеризуемой господством Эдипова комплекса, в Я отлагается осадок, состоящий в образовании обоих названных (с отцом и матерью), как-то согласованных друг с другом отожествлений. Это изменение Я удерживает особое положение; оно противостоит прочему содержанию Я в качестве идеального Я или Сверх-Я.

Сверх-Я не является, однако, простым осадком от первых избраний объекта, совершаемых Оно, ему присуще также значение энергичного реактивного образования, направленного против них. Его отношение к Я не исчерпывается требованием “ты должен быть таким же (как отец)”, оно выражает также запрет: “таким (как отец) ты не смеешь быть, т.е. не смеешь делать все то, что делает отец; некоторые поступки остаются его исключительным правом”. Это двойное лицо идеального Я обусловлено тем фактом, что Сверх-Я стремилось вытеснить Эдипов комплекс, более того, могло возникнуть лишь благодаря этому резкому изменению.

Если Я (Эго) примет решение или совершит действие в угоду Оно (Ид), но в противовес Сверх-Я (Супер-Эго), то Оно испытывает наказание в виде укоров совести, чувства вины. Поскольку Сверх-Я черпает энергию от Ид, постольку Сверх-Я часто действует жестоко, даже садистски.

На новом этапе эволюции психоанализа Фрейд объяснял чувство вины у неврастеников влиянием Сверх-Я. С помощью такого подхода объяснялся феномен тревожности, занимавший теперь большое место в психоанализе. Различались три тревожности: вызванная реальностью, обусловленная давлением со стороны бессознательного Оно (Ид) и со стороны Сверх-Я (Супер-Эго). Соответственно задача психоанализа усматривалась в том, чтобы освободить Я (Эго) от различных форм давления на него и увеличить его силу (отсюда понятие о силе “Я”). От напряжений, испытываемых под давлением различных сил, Я (Эго) спасается с помощью специальных “защитных механизмов” — вытеснения, рационализации, регрессии, сублимации и др. Вытеснение означает непроизвольное устранение из сознания чувств, мыслей и стремлений к действию. Перемещаясь в область бессознательного, они продолжают мотивировать поведение, оказывают на него давление, переживаются в виде чувства тревожности и т.д. Регрессия — соскальзывание на более примитивный уровень поведения или мышления. Сублимация — один из механизмов, посредством которого запретная сексуальная энергия, перемещаясь на несексуальные объекты, разряжается в виде деятельности, приемлемой для индивида и общества. Разновидностью сублимации является творчество.

Трехкомпонентная модель личности позволяла разграничить понятие о Я и о сознании, истолковать Я как самобытную психическую реальность и тем самым как фактор, играющий собственную роль в организации поведения. Правда, вводя этот фактор и ориентируясь на него как на главную опору в психотерапевтической процедуре избавления субъекта от невроза, Фрейд не отступал от своего давнего сравнения отношения Я и Оно с отношением всадника к своей лошади. Наездник определяет цель и направление движения, но энергия последнему придается лошадью, т.е. исходит из того же самого котла влечений и аффектов, который заложен в организме как биологической системе. Принцип антагонизма биологического и социального (сведенного к воображаемому типу связей между людьми различного пола, возникшему в праисторические времена и перешедшему через поколения в структуру современной семьи) препятствовал пониманию того, что, говоря словами А. А. Ухтомского, “природа наша делаема и возделываема”. Предвзятое положение о том, что мотивационные ресурсы личности начисто исчерпываются энергией нескольких квазибиологических влечений, которые Я как ядро личности вынуждено подчинять тирании навязанного ему с детства квазисоциального Сверх-Я, лишило Фрейда возможности объяснить динамику развития Я, пути наращивания его собственных сил, его преобразований в континууме жизненных встреч с социальным миром. Проведя демаркационную линию между Я и сознанием, показав, что Я как психическая (а не гносеологическая) реальность — это особая подсистема в системе личности, решающая свои задачи благодаря тому, что оперирует собственными психологическими (а не физиологическими) “снарядами”, указав на драматизм ее отношений с другими подсистемами личности, Фрейд столкнул психологию с областью, которая хотя и имеет жизненно важное значение для бытия человека в мире, однако оставалась для науки неизведанной.

2. Динамическое рассмотрение душевных процессов

Динамическое рассмотрение душевных процессов — это рассмотрение психических процессов и явлений как форм проявления определенных и, как правило, скрытых от сознания тенденций, влечений и т.п., находящихся между собой в единстве и борьбе, а также с точки зрения переходов одной подсистемы душевной жизни в другую.

С точки зрения динамики психические феномены порождаются столкновением и сложением сил, осуществляющих некоторое давление и являющихся первоначальной пружиной влечения.

Психоанализ заменил так называемую статическую концепцию бессознательного динамической концепцией. Обобщая отличия своего подхода от подхода Жане, Фрейд в своей работе “О психоанализе” писал, что он не считает расщепление психики следствием врожденной неспособности психического аппарата к синтезу, но объясняет его динамически — через конфликт противостоящих друг другу психических сил — и видит в нем результат активного противоборства двух групп психических явлений. Речь здесь идет о “расщеплении” психики на сознание-предсознание и бессознательное, однако очевидно, что на уровне топики это разграничение не только объясняет психическое расстройство, но и само уже свидетельствует о наличии психического конфликта. Оригинальность фрейдовского подхода может быть показана, к примеру, на его концепции невроза навязчивых состояний: если Жане непосредственно связывает такие симптомы, как торможение, сомнение, нерешительность, безволие, со слабостью психического синтеза, то Фрейд видит в них результат взаимодействия противоборствующих сил. Динамический подход предполагает не только учет понятия силы (как это уже было сделано у Жане), но и представление о том, что внутрипсихические силы неизбежно вступают друг с другом в конфликт, основанный в конечном счете на дуализме влечений.

“Динамическим” Фрейд называл бессознательное, постоянное давление которого побуждает к действию противонаправленную силу, не допускающую его в сознание. Об этой динамике бессознательного свидетельствует клинический опыт: доступ в бессознательное прегражден сопротивлениями, а вытесненное в свою очередь приводит к возникновению в бессознательном все новых отростков.

Динамика бессознательного проявляется в образовании компромиссов, обязанных своей внутренней устойчивостью “поддержке с обеих сторон”.

Вот почему Фрейд различал два понятия бессознательного: в “описательном” смысле бессознательное есть то, что находится вне сознания, включая и предсознание; в “динамическом” смысле оно обозначает не только любые скрытые представления, но прежде всего динамику мыслей, оторванных от сознания, несмотря на всю свою силу и действенность.

3. Экономическое рассмотрение душевных процессов

Экономическое рассмотрение душевных процессов — это рассмотрение душевных процессов с точки зрения их энергетического обеспечения (в частности, энергией либидо). Энергетическим источником, согласно Фрейду, является Оно.

Согласно экономической гипотезе психические процессы представляют собой обмен и перераспределение доступной измерению энергии влечений, которая может возрастать, убывать, оставаться неизменной.

Экономическая точка зрения представляет собой попытку проследить все превращения отдельных комплексов возбуждения и подойти хотя бы к относительной оценке их величины. Экономическая точка зрения предполагает учет нагрузок в их подвижности, количественных измерениях, противоречиях между ними (понятие противонагрузки) и пр.

Экономический подход характеризует творчество Фрейда в целом: без учета экономики нагрузок описание психических процессов не может быть полным.

Это требование фрейдовской мысли порождается, с одной стороны, научным духом и понятийным аппаратом с его энергетическими понятиями, а с другой — клиническим опытом с обилием фактов, которые, как казалось Фрейду, можно объяснить лишь на экономическом языке.

Экономическая гипотеза постоянно присутствовала в целом ряде понятий фрейдовской теории. По-видимому, главный момент здесь — это мысль о существовании особого аппарата (который поначалу описывался как нейронный, а затем все решительнее, как психический), чья функция заключается в удержании энергетических процессов на как можно более низком уровне. Этот аппарат совершает определенную работу, которую Фрейд описывает по-разному: как преобразование в связанную энергию, как отсрочку разрядки, как психическую обработку возбуждений и пр. Такая обработка предполагает разграничение между представлениями и квантом аффекта или суммой возбуждения, способными перемещаться по ассоциативным цепям, обеспечивая энергетическую нагрузку того или иного представления или всей совокупности представлений и пр. Отсюда — собственно экономический смысл таких понятий, как смещение и сгущение.

Психический аппарат получает возбуждение в результате внешнего или внутреннего воздействия; в последнем случае постоянное давление этих возбуждений или влечений “побуждает к работе”. Функционирование психического аппарата в целом может быть описано в экономическом языке как взаимодействие нагрузок, разгрузок, противонагрузок, сверхнагрузок.

Экономическая гипотеза Фрейда тесно связана с двумя другими уровнями метапсихического рассмотрения: топической и динамической. По сути, Фрейд определяет каждую из инстанций психического аппарата через особый способ перемещения энергии, так, в первой теории психического аппарата мы видим свободную энергию бессознательного, связанную энергию предсознательного и энергетическую подвижность сверхнагрузок в сознании.

Подобным образом, психический конфликт как понятие динамики предполагает, по Фрейду, учет соотношения сил между влечениями, Я, Сверх-Я.

Глава 3. ЗИГМУНД ФРЕЙД И РАЗВИТИЕ ПСИХОАНАЛИЗА

Чтобы лучше понять суть психоанализа, необходимо проследить историю его становления, которая неотделима от биографии основателя.

Зигмунд Фрейд (6.05.1856 - 23.09.1939)

Основателем психоанализа был Зигмунд (Сигизмунд Шломо) Фрейд (1856-1939).

Зигмунд Фрейд родился 6 мая 1856 г. в небольшом моравском городе Фрейбурге (в то время находившимся в Австро-Венгрии, ныне Пршибор, Чехия) в семье небогатого торговца шерстью. В 1860 г. семья переехала в Вену, где будущий знаменитый ученый прожил около 80 лет. В большой семье было 8 детей, но только Зигмунд выделялся своими исключительными способностями, удивительно острым умом и страстью к чтению. Поэтому родители стремились создать для него лучшие условия. Он окончил гимназию в 17 лет и поступил в знаменитый Венский университет.

Обучаясь в университете, Фрейд вошел в студенческий союз по изучению истории, политики, философии (это в дальнейшем сказалось на его концепциях культуры). Но особый интерес для него представляли естественные науки, достижения которых произвели в середине прошлого века настоящую революцию в умах, заложив фундамент современного знания об организме, о живой природе.

В великих открытиях этой эпохи — законе сохранения энергии и установленном Дарвином законе эволюции органического мира — черпал Фрейд убеждение о том, что научное знание есть знание причин явлений под строгим контролем опыта. На оба закона опирался Фрейд, когда перешел впоследствии к изучению человеческого поведения. Организм он предоставлял как своего рода аппарат, заряженный энергией, которая разряжается либо в нормальных, либо в патологических реакциях.

В отличие от физических аппаратов, организм является продуктом эволюции всего человеческого рода и жизни отдельного индивида. Эти принципы распространились на психику. Она также рассматривалась, во-первых, под углом зрения энергетических ресурсов личности, служащих “горючим” ее действий и переживаний, во-вторых, под углом зрения развития этой личности, несущей память и о детстве всего человечества, и о собственном детстве. Фрейд, таким образом, воспитывался на принципах и идеалах точного, опытного естествознания — физики и биологии. Он не ограничивался описанием явлений, а искал их причины и законы (такой подход известен под именем детерминизма, и во всем последующем творчестве Фрейд является детерминистом). Этим идеалам он следовал и тогда, когда перешел в область психологии. Его учителем был выдающийся европейский физиолог Эрнст Брюкке, у которого учились ученые из многих стран, в том числе и И. М. Сеченов. Под руководством Брюкке студент Фрейд работал в Венском физиологическом институте, просиживая по многу часов за микроскопом. Он намеревался стать профессиональным научным работником, но вакантного места в физиологическом институте у Брюкке не было. Тем временем ухудшалось материальное положение Фрейда. Трудности обострялись в связи с предстоящей женитьбой на такой же бедной, как и он, Марте Берней. Науку пришлось оставить и искать средства к существованию. Имелся один выход — стать практикующим врачом, хотя к этой профессии он никакого тяготения не испытывал. Он принял решение заняться частной практикой в качестве невропатолога. Для этого пришлось сперва пойти работать в клинику, так как медицинского опыта у него не было. Через некоторое время Фрейд приобретает репутацию высококвалифицированного врача-невропатолога. Своих больных он лечил принятыми в то время методами физиотерапии, однако очень скоро начинает испытывать неудовлетворенность из-за их низкой эффективности. Фрейд задумывается над возможностью применять другие методы, в частности гипноз, используя который некоторые врачи добивались хороших результатов. Одним из таких успешно практикующих врачей был Иосиф Брейер, который стал во всем покровительствовать молодому Фрейду. Они совместно обсуждали причины заболеваний своих пациентов и перспективы лечения.

Больными, которые к ним обращались, были главным образом женщины, страдающие истерией. Применяя легкий гипноз, Брейер и Фрейд просили своих пациенток рассказывать о событиях, которые некогда сопровождали появление симптомов болезни. Выяснилось, что, когда больным удавалось вспомнить об этом и “выговориться”, симптомы хотя бы на время исчезали. Такой эффект Брейер назвал древнегреческим словом “катарсис” (очищение), означающим очищение души восприятием произведений искусства. За понятием о катарсисе крылась гипотеза, что больной прежде испытывал напряженное, аффектно окрашенное влечение к какому-либо действию. Симптомы (страхи, спазмы и т.д.) символически замещают это нереализованное, но желаемое действие. Энергия влечения разряжается в извращенной форме, как бы “застревая” в органах, которые начинают работать ненормально. Поэтому предполагалось, что главная задача врача — заставить больного вновь пережить подавленное влечение и тем самым придать нервно-психической энергии другое направление, а именно — перевести ее в русло катарсиса, разрядить подавленное влечение в рассказе врачу о нем. В этой версии о травмировавших больного и потом вытесненных из сознания, аффектно окрашенных воспоминаниях, избавление от которых дает лечебный эффект (исчезают расстройства движения, восстанавливается чувственность и т.д.), содержался зародыш будущего психоанализа Фрейда. Прежде всего, в этих клинических исследованиях, “прорезалась” идея, к которой неизменно возвращался Фрейд. На передний план отчетливо выступали конфликтные отношения между сознанием и неосознаваемыми, но нарушающими нормальный ход поведения психическими состояниями. О том, что за порогом сознания теснятся былые впечатления, воспоминания, представления, способные влиять на его работу, давно было известно философам и психологам. Новые моменты, на которых задержалась мысль Брейера и Фрейда, касались, во-первых, сопротивления, которое сознание оказывает неосознанному, в результате чего и возникают заболевания органов чувств и движений (вплоть до временного паралича), во-вторых, обращения к средствам, позволяющим снять это сопротивление, сначала — к гипнозу, а затем — к свободным ассоциациям. Гипноз ослаблял контроль сознания, а порой и совсем снимал его. Это облегчало загипнотизированному пациенту решение задачи, которую Брейер и Фрейд ставили, — “излить душу” в рассказе о вытесненных из сознания переживаниях.

Для лучшего освоения гипноза Фрейд на несколько месяцев съездил в Париж к знаменитому Шарко, “Наполеону неврозов”, где сопровождал знаменитость вместе с большой толпой практикантов. Случай помог Фрейду сблизиться с Шарко, к которому он обратился с предложением перевести его лекции на немецкий. В этих лекциях утверждалось, что причину истерии, как и любых других заболеваний, следует искать только в физиологии, в нарушении нормальной работы организма, нервной системы. В одной из бесед с Фрейдом Шарко заметил, что источник странностей в поведении невротика таится в особенности его половой жизни. Это наблюдение запало в голову Фрейда, тем более что и он сам, да и другие врачи сталкивались с зависимостью нервных заболеваний от сексуальных факторов. Через несколько лет Фрейд выдвинул постулат (названный впоследствии “пансексуализмом”), придавший всем его последующим концепциям, каких бы психологических проблем они не касались, особую окраску и навсегда соединивший его имя с идеей всесилия сексуальности во всех человеческих делах.

Ряд своих постулатов Фрейд оценивал как незыблемые (такие, как Эдипов комплекс, страх кастрации у мальчиков и т.п.).

Эдипов комплекс — характерная, по мнению Фрейда, установка ребенка по отношению к родителям, которая складывается в фаллической фазе сексуального развития примерно между 3 и 4 годами. Назван по имени героя древнегреческой легенды царя Эдипа, который, не зная того, убил собственного отца и женился на собственной матери. Для мальчика обычно характерен позитивный Эдипов комплекс (любовь к матери и желание инцеста с ней и одновременно ревность и ненависть по отношению к отцу с желанием устранить его как соперника). Может развиться, однако, и негативный (обратный) Эдипов комплекс — любовь к отцу и ненависть к матери. Зачастую обе формы сочетаются (так называемый полный Эдипов комплекс) и возникает амбивалентная установка по отношению к родителям. (У девочки аналогичный комплекс (любовь к отцу и ненависть к матери) и обратный к нему называется комплексом Электры. Этот термин введен К. Г. Юнгом и не был поддержан Фрейдом. С точки зрения Фрейда, у девочки комплекс Эдипа имеет свои особенности — ведь в начальный этап жизни мать играет главную роль для младенцев обеих полов).

Кастрационный комплекс — комплекс, возникающий у ребенка в тесной связи с детским сексуальным развитием (сексуальными исследованиями детей и детскими сексуальными теориями). Основным проявлением комплекса кастрации у мальчиков является возникающий под влиянием мнимых или реальных угроз со стороны взрослых страх потерять свой половой орган в качестве наказания за детский онанизм. У девочки кастрационный комплекс состоит в своеобразном, появляющимся после открытия различных полов, сплаве чувств страха и зависти к мужскому половому органу, определенных сексуальных фантазий и т.п.

С подобными феноменами Фрейд встречался в своей клинической практике. Фрейду представилось, что он здесь имеет дело не с симптомами, наблюдаемыми у отдельных лиц, страдающих психоневротическими расстройствами, а с проявлением глубинных начал человеческой природы. И сколько бы возражений ни выдвигалось против этих догм психоанализа, его создатель оставался поразительно слеп к любой критике. Заметив (и здесь он не был одинок, многие врачи до Фрейда писали об этом) сексуальную этиологию неврозов у своих пациентов, Фрейд отождествлял любые скрытые от сознания вожделения человека с сексуальными. Этим он и взбудоражил интеллектуальный мир.

Нетрудно понять, что упор на сексуальный фактор сам по себе не мог произвести революцию в психологии, радикально изменить систему понятий этой науки. Ведь действие этого фактора легко объяснить чисто физиологическими причинами — функционированием половых желез, работой центров вегетативной нервной системы и т.п. На почве физиологии стоял первоначально и Фрейд, прежде чем перешел в зыбкую, не имеющую прочных опорных точек область психологии. На отважный шаг в эту темную область его направила, как отмечалось, практика лечения истерии. Но решился он на него не сразу. Даже гипноз, применение которого, казалось бы, не оставляло сомнения в том, что воздействие врача на пациента носит психологический характер, объяснялся многими врачами (в т.ч. Шарко) как чисто физиологическое явление. Однако дальнейшие раздумья поколебали его убеждения в правильности принятого школой Шарко мнения, в частности, о том, что можно загипнотизировать только нервнобольных (истериков). На Фрейда большое впечатление произвело так называемое постгипнотическое внушение. При нем человеку в состоянии гипноза внушалась команда совершить после пробуждения какое-либо действие, например, раскрыть зонтик. Проснувшись, он выполнял команду, хотя дождя не было, и поэтому его действие оказывалось бессмысленным. На вопрос о том, почему он это сделал, человек, не зная истинной причины, подыскивал ответ, который был призван каким-то образом придать его нелепому поведению разумность: “Я хотел проверить, не испорчен ли мой зонтик” и т.п. Подобные факты указывали не только на то, что человек может совершать поступки, мотивы которых он не осознает, но и на его стремление придумать эти мотивы, подыскать рациональные основания своим поступкам. Впоследствии Фрейд назвал подобное оправдание человеком своих действий рационализацией. Данное явление не могло тогда быть объяснено ни с точки зрения физиологии, ни с точки зрения психологии. Фрейд, воспринявший идеалы Гельмгольца и Дарвина, непреклонно верил, что все происходящее в организме включено в “железную” цепь причин и следствий. Практика требовала отказаться от прежних подходов и продвигаться либо к новой физиологии, либо к новой психологии.

Не сразу молодые невропатологи Брейер и Фрейд произвели выбор. Совместно они подготовили книгу “Исследование истерии”. Она вышла в 1895 году. Иногда ее оценивают как первую главу в истории созданного Фрейдом психоанализа. Для этого имеются известные основания, поскольку в указанной книге можно различить намеки на многие представления будущего психоанализа: и о динамике вытесненных из сознания влечений, из-за которых возникают расстройства движений, восприятий и т.п., и об очистительной роли погружения в прошлое с целью восстановить события и обстоятельства, нанесшие душевную травму. Это были достоверные клинические факты, установленные Брейером и Фрейдом. Но из фактов как таковых теория не возникает.

Брейер и Фрейд пришли в клинику после нескольких лет работы в физиологической лаборатории. Оба были естествоиспытателями до мозга костей и, прежде, чем занялись медициной, уже приобрели известность своими открытиями в области физиологии нервной системы. Поэтому и в своей медицинской практике они, в отличие от обычных врачей-эмпириков, руководствовались теоретическими идеями передовой физиологии. В это время нервная система рассматривалась как энергетическая машина. Брейер и Фрейд мыслили в терминах нервной энергии. Они предполагали, что ее баланс в организме нарушается при неврозе (истерии), возвращаясь к нормальному уровню благодаря разряду этой энергии, каким является катарсис. Будучи блестящим знатоком строения нервной системы, ее клеток и волокон, которые годами изучал с помощью скальпеля и микроскопа, Фрейд предпринял отважную попытку набросать теоретическую схему процессов, происходящих в нервной системе, когда ее энергия не находит нормального выхода, а разряжается на путях, ведущих к нарушению работы органов зрения, слуха, мышечного аппарата и другим симптомам болезни. Сохранились записи с изложением этой схемы, получившей уже в наше время высокую оценку физиологов. Но Фрейд испытывал крайнюю неудовлетворенность своим проектом (он известен как “Проект научной психологии”). Фрейд вскоре расстался и с ним, и с физиологией, которой он отдал годы напряженного труда. Это вовсе не означает, что он с тех пор считал обращение к физиологии бессмысленным. Напротив, Фрейд полагал, что со временем знания о нервной системе шагнут столь далеко, что для его психологических представлений будет найден достойный физиологический эквивалент. Но на современную ему физиологию, как показали его мучительные раздумья над “Проектом научной психологии”, рассчитывать не приходилось. Он не предполагал, что через два десятилетия Павлов откроет в лабораторном эксперименте простейший физиологический механизм невротической реакции (причем на саму идею данного эксперимента Павлова натолкнуло чтение одной из работ Фрейда).

Попытки вывести психику из работы “нервной машины” Фрейду не удались. Но и современные ему психологические представления были бессильны объяснить патологическое поведение людей, так как они охватывали лишь то, что подвластно сознанию. Фрейд открыл третий путь — в психологии бессознательного. Вступив в эту область, он сделал немало ошибочных шагов. Но это не должно дать повод пренебречь его новаторскими изысканиями.

Работа в клинике требовала применения методических средств, позволяющих проникнуть в скрытые от сознания пласты. На первых порах главным и единственным орудием был гипноз. Фрейд не владел им столь мастерски, как Брейер. Неудовлетворенность гипнозом побудила его искать другие средства.

На одно из них Фрейда натолкнул феномен, приобретший в дальнейшем в психоанализе особое значение под именем “трансфера” (перенесения). Общение врача с пациентом приобретало особую эмоциональную окраску, когда этот пациент переносил свои неизжитые бессознательные желания, сохранившиеся с детских лет и некогда испытываемые по отношению к родителям, на личность самого врача. Фрейд (в отличие от Брейера, открывшего трансфер) подвергнул это явление изучению, увидел в нем способ разъяснить больному истинные причины его невроза, не применяя гипноз, и, таким образом, довести до сознания больного смысл его переживаний, помочь тем самым их изжить, освободиться от них (благодаря тому, что стал понимать, что же его мучает).

Еще одним из терапевтических средств, применяемых Фрейдом, был метод свободных ассоциаций. Этот метод был разработан К. Г. Юнгом (совместно с З. Фрейдом).

Зигмунд Фрейд, 1896

Пациенту предлагалось, находясь в расслабленном состоянии (обычно лежа на кушетке), непринужденно говорить обо всем, что ему приходит в голову, “выплеснуть” свои ассоциации, какими бы странными возникающие мысли ни казались. В тех случаях, когда пациент испытывал замешательство, начинал запинаться, повторял несколько раз одно и то же слово, жаловался на то, что не в состоянии припомнить что-либо, Фрейд останавливал на этих реакциях свое внимание, предполагая, что в данном случае его больной, сам того не подозревая, сопротивляется некоторым своим тайным мыслям, притом сопротивляется не умышленно, а несознательно. Для этого должны были быть какие-то причины особой, “тормозящей” активности психики. Этот незримый, неосознаваемый субъектом цензор бдительно следит за тем, что происходит в сознании, пропуская в него или не пропуская различные мысли и представления. Метод свободных ассоциаций помогает субъекту при помощи психотерапевта осознать свои влечения, хотя и подавленные, но продолжающие “взрывать” поведение, влиять на его ход. На понятие о влечении (потребности, мотиве, побуждении) как моторе и “горючем” всех действий, мыслей, переживаний человека и сосредоточилась напряженная творческая работа Фрейда на протяжении десятилетий. Используя понятия об энергии и инстинкте, взятых из физики и биологии, Фрейд вкладывает в них свое понимание. Фрейд придает термину “энергия” значение психологического “заряда”, служащего источником влечения. Этот “заряд” изначально заложен в организме и в этом смысле подобен инстинкту. Следуя биологическому стилю мышления, Фрейд выделил два инстинкта, движущие поведением, — инстинкт самосохранения, без которого живая система рухнула бы, и сексуальный инстинкт, обеспечивающий сохранение не индивида, а всего вида. Именно этот второй инстинкт был возведен Фрейдом в его теперь уже не биологической, а психологической теории на царственное место и окрашен именем либидо. Бессознательное трактовалось как сфера, насыщенная энергией либидо, слепого инстинкта, не знающего ничего, кроме принципа удовольствия, которое человек испытывает, когда эта энергия разряжается. (См. главу 1 “Основные положения и принципы”, а также главу 2 “Метапсихология”, п. 1. 1. “Первая топика”).

Твердая убежденность Фрейда (до 20-х годов) в том, что главным объяснительным принципом всех побуждений, страстей и бед человеческих следует считать либидо, восстановила против него подавляющее большинство тех, с кем он вел исследования бессознательной психики, начиная от Брейера, решительно рассорившимся со своим вчерашнем соавтором. Порвав с Брейером, Фрейд, наряду с тремя испытанными им методами лечения истерии (гипнозом, анализом трансфера и свободных ассоциаций), решил испытать психоанализ с целью выявить причины собственных душевных конфликтов и невротических состояний. Ни один из прежних методов для этого не был пригоден. И тогда он обратился к изучению собственных сновидений, результаты которого изложил в книге “Толкование сновидений” (1900 г.). Ее он неизменно считал своим главным трудом. В книге описывались приемы построения этих образов: их сгущение в некий причудливый комплекс, замена целого частью, олицетворение и т.п. При этом полагалось, что существуют символы, имеющие универсальный смысл для всех людей. Проверка данного положения независимыми авторами не подтвердила этот вывод.

Об отношении между сновидением и душевным заболеванием Фрейд пишет: “Говоря об отношениях сновидения к душевным расстройствам, можно подразумевать:

1) этиологическое и клиническое взаимоотношения, например, если сновидение заменяет собой психотическое состояние, является началом его или остается после него;

2) изменения, претерпеваемые сновидением, в случае душевного расстройства;

3) внутреннее взаимоотношение между сновидением и психозом, аналогия, указывающая на внутреннее сродство.” ([2], стр. 76).

Идея о том, что на наше повседневное поведение влияют неосознаваемые мотивы, была блестяще продемонстрирована Фрейдом в книге “Психопаталогия обыденной жизни” (1901 г.). Различные ошибочные действия, забывания имен, оговорки, описки обычно принято считать случайными, объяснять их слабостью памяти. По Фрейду же в них прорываются скрытые мотивы. Если, например, открывая заседание, председатель объявляет его закрытым, то это не простая оговорка, а выражение его нежелания обсуждать на этом заседании неприятный для него вопрос. Подобные примеры читатель найдет в работе Фрейда, согласно которой ничего случайного в психических реакциях человека нет.

В другой работе — “Остроумие и его отношение к бессознательному” (1905 г.) шутки или каламбуры интерпретируются Фрейдом как разрядка напряжения, созданного теми ограничениями, которые накладываются на сознание индивида различные социальные нормы.

В “Трех очерках по теории сексуальности” (1905 г.) весь анализ психоневрозов вращался вокруг подавленного сексуального влечения как главной причины страхов, неврастении и других болезненных состояний. Здесь же предлагалась схема психосексуального развития личности — от младенческого возраста до стадии, на которой возникает естественное половое влечение к лицу противоположного пола. Фрейд выделяет пять фаз: 1) оральную ( 1-й год жизни ); 2) анальную ( 2-3-й годы ); 3) фаллическую (4-6-й годы; в этот период формируется Эдипов комплекс); 4) латентную; 5) генитальную. Каждая из этих фаз различается господством соответствующих эрогенных зон.

Зигмунд Фрейд, 1906

Продолжая практику психотерапевта, Фрейд обратился от индивидуального поведения к социальному. В памятниках культуры (мифах, обычаях, искусстве, литературе и т.д.) он искал выражение тех же комплексов, все тех же сексуальных инстинктов и извращенных способов их удовлетворения. Следуя тенденциям биологизации человеческой психики, Фрейд распространил на объяснение ее развития так называемый биогенетический закон. Согласно этому закону, индивидуальное развитие организма (онтогенез) в краткой или сжатой форме повторяет основные стадии развития всего вида (филогенез). Применительно к ребенку это означало, что, переходя от одного возраста к другому, он следует за теми основными этапами, которые прошел человеческий род в своей истории. Руководствуясь этой версией, Фрейд утверждал, что ядро бессознательной психики современного ребенка образовано из древнего наследия человечества. В фантазиях ребенка и его влечениях воспроизводятся необузданные инстинкты наших диких предков.

Обращение Фрейда к данным, касающихся психики “первобытных людей”, “дикарей”, ставило целью доказать сходство между их мышлением и поведением и симптомами неврозов. Об этом говорилось в его работе “Тотем и табу” (1913 г.). Фрейд пытается психоаналитически объяснить целый комплекс этических проблем. Он обращается к истокам возникновения моральности и делает вывод о наличии определенного “категорического императива”, что свидетельствует о моральных основах человеческого бытия. Само понятие у первобытного человека еще не существовало. Опираясь на идеи этнографа Аткисона, Фрейд выводит моральность из первых запретов — табу. Табу на кровопролитие между родственниками, а также запрет инцеста, с одной стороны, и стремление человека к удовлетворению своих влечений, с другого, — вот те основы, на которых строилась моральность с точки зрения психоанализа.

Рассмотрение этической проблематики, тесно переплетено с комплексом проблем культурного и социального характера. Фрейд исходит из противостояния индивида и культуры, личности и общества. Культура целиком строится на результатах подавления бессознательных влечений человека. Она выступает в форме определенных запретов, которые ограничивают выявление естественных стремлений и страстей индивида. Цель культуры — угнетение первичных влечений сексуального характера. Культура, по Фрейду, — это такое приобретение человечества, благодаря которому осуществляется угнетение человеческой природы. С другой стороны, требования культуры трактуются Фрейдом как источник позитивных результатов деятельности людей. Сексуальные влечения человека, угнетение которых культурой угрожает неврозами, берут участие в создании высших духовных ценностей художественного и эстетического порядка.

Благодаря сублимации, то есть замене сексуальной цели другой, более ценной в культурном и социальном отношении, бессознательные влечения людей направляются в русло творческой деятельности, способствуют формированию и обогащению духовного мира человека.

Фрейд считал социальной несправедливостью то, что культурная мораль требует от всех людей одинакового сексуального поведения. Конкретное предложение Фрейда может быть сведено к необходимости ослабить угнетение влечений в современной западной культуре.

Сексуальность — не единственный канал получения удовлетворения человеком. В своей работе “Неудовлетворение культурой” (1930 г.) Фрейд обращается к освещению трудовых процессов. Он считает, что профессиональная трудовая деятельность на основе свободного выбора дает человеку очень большое удовлетворение. Но в современном западном обществе большинство людей работает лишь по необходимости и поэтому не получает от труда никакого удовлетворения, кроме денег. Принуждение к труду есть одной из характерных особенностей данного общества.

С тех пор Фрейд стал на путь приложения своего психоанализа к коренным вопросам религии, морали, истории общества. Это был путь, оказавшийся тупиковым.

Не эти культурно-исторические изыскания Фрейда, а его идеи, касающиеся роли неосознанных влечений как при неврозах, так и в обыденной жизни, его ориентация на глубинную психотерапию стали центром объединения вокруг Фрейда большого сообщества врачей, психиатров, психотерапевтов. К Фрейду приходит международная слава. В 1909 г. он приглашен в США, его лекции прослушали многие ученые, в том числе патриарх американской психологии Вильям Джеймс. Обняв Фрейда, он сказал: “За Вами будущее”.

В 1910 г. в Нюрнберге собрался Первый международный конгресс по психоанализу. Правда, вскоре среди этого сообщества, которое объявило психоанализ особой наукой, отличной от психологии, начались распри, приведшие к его распаду. Многие вчерашние ближайшие сподвижники Фрейда порвали с ним и создали собственные школы и направления. Среди них были и ставшие крупными психологами исследователи Альфред Адлер и Карл Густав Юнг. Большинство рассталось с Фрейдом из-за его приверженности к принципу всемогущества сексуального инстинкта. Против этого догмата говорили как факты психотерапии, так и их теоретическое осмысление.

Вскоре и самому Фрейду пришлось вносить коррективы в свою схему. К этому вынудила жизнь. Грянула первая мировая война. Среди военных врачей имелись и знакомые с методами психоанализа. Пациенты, которые теперь у них появились, страдали от неврозов, сопряженных не с сексуальными переживаниями, а с травмировавшими их испытаниями военного времени. С этими пациентами сталкивается и Фрейд. Фиксация новых пациентов Фрейда на травмах, вызванных встречей со смертью, дала ему повод выдвинуть версию об особом влечении, столь же могучем, как и сексуальное. Этот особый инстинкт, лежащий, наряду с сексуальным, в фундаменте любых форм поведения, Фрейд обозначил древнегреческим термином Танатос, как антипод Эросу — силе, обозначающей, согласно философии Платона, любовь в широком смысле этого слова. Под Танатосом имелось в виду особое тяготение к смерти, к уничтожению либо других, либо себя. (То есть, Эрос — это любовь к жизни, Танатос — любовь к смерти.) В своей работе “По ту сторону принципа удовольствия” Фрейд признает первичным влечением влечение к смерти, а целью жизни — умереть особым, присущим данному организму способом.

Наряду с социальными обстоятельствами (военными неврозами) у Фрейда имелись и личные мотивы обращения к этой проблеме. В начале 20-х годов на него обрушилась тяжелая болезнь, вызванная тем, что он был злостным курильщиком сигар. Терпеливо перенося одну мучительную операцию за другой, он продолжал напряженно работать. В 1915-1917 гг. он выступил в Венском университете с большим курсом, опубликованным под названием “Вводные лекции в психоанализ”. Курс требовал дополнений, их он опубликовал в виде 8 лекций в 1933 г.

В этот же период творчества Фрейда увидели свет его работы, запечатлевшие изменения, которые претерпели его взгляды на структуру человеческой личности (“Психология масс и анализ Я” (1921 г.), “Я и Оно” (1923 г.)). Организация психической жизни выступала теперь в виде модели, имеющей своими компонентами различные психические инстанции, обозначенные терминами Оно (Ид), Я (Эго) и Сверх-Я (Супер-Эго). (См. главу 2 “Метапсихология”, п. 1. 2 “Вторая топика”).

Следует отметить, что сам Фрейд, упорно настаивавший на том, что психоаналитическая конструкция в целом имеет познавательный статус естественнонаучной теории, оценивал метапсихологическую ее часть как вторичную и в эпистемологическом плане производную. Метапсихология, утверждал он, это “спекулятивная надстройка над психоанализом: любую ее часть можно безбоязненно изменить или отбросить, как только будет доказана ее неадекватность, и не сожалеть о потерях”. В психоанализе есть “много такого, что лежит ближе к реальному опыту”, чем метапсихологические модели, — например, клинически обоснованная теория личности, психопатология, психотерапия. Стержень последних областей психоанализа образует теория вытеснения, рассматривающая различного рода явления — невротические симптомы, сновидения, ошибочные действия — как своего рода компромиссы или заместительные удовлетворения.

Фрейд продолжал также публиковать сочинения по проблемам религии: “Будущее одной иллюзии” (1927 г.), “Моисей и монотеизм” (1939 г.). Остался незаконченным его “Очерк психологии”, вышедший из печати в 1940 г.

В своих завершающих “Лекциях по введению в психоанализ” Фрейд сосредоточился на проблеме отношения психоанализа к религии, науке и, наконец, к мировоззрению, понятому как обобщающая интеллектуальная конструкция, исходя из единообразных принципов которой решаются основные проблемы бытия и познания. Он утверждал, что психоанализ в качестве специальной науки не способен образовать особое мировоззрение, что он заимствует свои мировоззренческие принципы у науки.

Считая свои теоретические построения строго научными, Фрейд подверг острой критике религиозное мировоззрение, а также субъективно-идеалистическую философию. Будучи бескомпромиссным атеистом, считая религию несовместимой с опытом и разумом, Фрейд считал ее формой массового невроза, имеющего в основе психосексуальные отношения и отражающего желания и потребности детства. Решительно отграничивая религиозное мировоззрение от научного, Фрейд усматривает своеобразие научного мышления в том, что оно представляет собой особого рода деятельность, которая в неустанном поиске адекватной реальности истины дает подлинную, а не иллюзорную картину этой реальности.

Наконец, наряду с религиозным и научным мировоззрением Фрейд выделяет еще одну его форму — философию. Он подвергает острой критике приобретшую на Западе доминирующее влияние субъективно-идеалистическую философию, исповедующую интеллектуальный анархизм, за оторванность от практики. Затем Фрейд обращается к марксизму, сразу же отмечая, что “живейшим образом сожалеет о своей недостаточной ориентированности в нем”. В то время возникает неофрейдизм, опиравшийся в критике Фрейда на представления, отразившие влияние Маркса. Сам Фрейд, плохо ориентируясь в марксизме, сводил его к доктрине, ставящей все проявления человеческой жизни в фатальную зависимость от экономических форм. С одной стороны, Фрейд признает, что события в сфере экономики, техники, производства действительно изменяют ход человеческой истории. С другой стороны, Фрейд возражает против того, чтобы считать “экономические мотивы” единственными детерминантами человеческого поведения (чего, собственно говоря, марксизм и не делал). Видя преимущество марксизма в том, что он “безжалостно покончил со всеми идеалистическими системами и иллюзиями”, Фрейд в то же время инкриминирует марксизму создание новых иллюзий, прежде всего стремление вселить веру в то, что за короткий срок удастся изменить человеческую сущность и создать общество всеобщего благоденствия. По мнению Фрейда, смысл большевистской революции  в обещании создать такое общество, где “не будет ни одной неудовлетворенной потребности”. Признавая критический дух марксизма и то, что для него опорой послужили принципы строгого научного знания, Фрейд в то же время усматривал в русском большевизме зловещее подобие того, против чего марксизм борется, а именно — “запрет на мышление”, поскольку “критические исследования марксистской теории запрещены”.

Для Фрейда “русский эксперимент” “выглядит все же предвестником лучшего будущего”. Отступая от своей веры в неизменность человеческой природы, Фрейд завершал последнюю лекцию о психоанализе выражением надежды на то, что с увеличением власти человека над природой “новый общественный строй не только покончит с материальной нуждой масс, но и услышит культурные притязания отдельного человека”.

Сочетание справедливых социальных порядков с прогрессом науки и техники — таково условие расцвета личности, реализации ее притязаний как самого ценного и высшего творения культуры.

Зигмунд Фрейд, 1937

Тем временем социально-психологическая ситуация становилась все более тревожной. В 1933 году в Германии к власти пришел фашизм. Среди сожженных идеологами “нового порядка” книг оказались и книги Фрейда. Пройдет всего несколько лет, и в печах Освенцима и Майданека погибнут четыре сестры Фрейда. Его самого, всемирно известного ученого, ждала бы после захвата Австрии нацистами та же участь, если бы при посредничестве американского посла во Франции не удалось добиться разрешения на его эмиграцию в Англию. В Англии Фрейда встретили восторженно, но дни его были сочтены. Он мучился от болей, и по просьбе его лечащий врач сделал два укола, положившим конец страданиям. Это произошло в Лондоне 21 сентября 1939 года.

В начало раздела II

Раздел III.
НЕОРТОДОКСАЛЬНЫЕ ТЕЧЕНИЯ ПСИХОАНАЛИЗА

Индивидуальная психология
Аналитическая психология
Эго-психология
Неофрейдизм
Трансактный анализ

Еще при жизни Фрейда психоанализ перестал быть единым целым. Сам Фрейд к психоанализу относил только свое собственное учение, но так уж сложилось, что этим термином начали называть самые различные течения психологической, социальной и философской мысли. Ввиду ограниченного размера работы представляется необходимым дать только краткую характеристику основных неортодоксальных течений психоанализа и их наиболее выдающихся представителей.

Индивидуальная психология

Альфред Адлер (7.02.1870 , Вена - 28.05.1937, Абердин, Шотландия)

Альфред Адлер (1870-1937) — австрийский психолог, представитель психоаналитического направления в психологии. Создал научную школу “индивидуальной психологии”. В своем учении Адлер отстаивал принцип внутреннего единства психической жизни личности, отмечал отсутствие жесткой границы и антагонизмов между сознательным и бессознательным. В объяснении человеческого поведения опирался на понимание конечной цели, к которой стремится человек, подчиняя все свои психические проявления. Согласно Адлеру, основными движущими силами развития личности выступают универсальное стремление к превосходству, успеху, совершенству и чувство общности, выражающее готовность сотрудничать с другими людьми для достижения общих целей. С недоразвитием чувства общности связываются личные формы психопатологии и социальных отклонений. Адлер внес вклад в разработку проблемы жизненного стиля, в теорию сновидений, в исследования неврозов, он изучал вопросы взаимоотношений разновозрастных детей в семье, влияния различных стилей воспитания на формирование личности ребенка и др.

Индивидуальная психология — одно из направлений психоанализа, ответвившееся от фрейдизма и разработанное А. Адлером. Исходит из того, что структура личности (индивидуальность) ребенка закладывается в раннем детстве (до пяти лет) в виде особого “стиля жизни”, который предопределяет все последующее психическое развитие. Ребенок из-за неразвитости своих телесных органов испытывает чувство неполноценности, в попытках преодолеть которое и самоутвердиться и складываются его цели. Когда эти цели реалистичны, личность развивается нормально, а когда фиктивны — становится невротичной и асоциальной. В раннем возрасте возникает конфликт между прирожденным социальным чувством и чувством неполноценности, которое вводит в действе механизмы компенсации и сверхкомпенсации. Это порождает стремление к личной власти, превосходству над другими и отклонение от социально ценных норм поведения. Задача психотерапии — помочь невротическому субъекту осознать, что его мотивы и цели неадекватны реальности, с тем, чтобы его стремление компенсировать свою неполноценность получило выход в творческих актах. Идеи индивидуальной психологии получили на Западе распространение не только в психологии личности, но и в социальной психологии, где они использовались в групповых методах терапии. Индивидуальная психология оказала влияние на сторонников неофрейдизма. Методологическая ограниченность индивидуальной психологии обусловлена прежде всего защитой концепции о предопределенности психического развития, которое мыслится телеологически как реализующее цели, первично заложенные в глубинах личности.

Аналитическая психология

Карл Густав Юнг (Jung) (26.07.1875 - 6.06.1961)

Карл Густав Юнг (1875-1961) — швейцарский психиатр, психолог, основатель аналитической психологии. Будучи последователем З. Фрейда, разработал одну из методик ассоциативного эксперимента, ввел понятие “комплексы”. В дальнейшем Юнг отошел от фрейдизма, выдвинув положение о том, что помимо индивидуального подсознательного существует также коллективное бессознательное. Юнг утверждал, что фундамент духовной жизни составляет наследуемый опыт предшествующих поколений, который образован совокупностью архетипов. Анализ сновидений и психических расстройств в учении Юнга тесно взаимосвязаны с изучением основных компонентов культуры, мифов, религий, фольклора. Юнг разработал сложную и не общепринятую структуру личности, включающую “я”, “тень” (совокупность вытесненных представлений о себе самом), “самость” (самопознание смысла жизни), “анима” (источник ласки и влечений) и “анимус” (источник непререкаемых суждений). Он предложил типологию характеров в соответствии с преобладанием функций (ощущение, мышление, чувство, интуиция) и направленности личности на внешний или внутренний мир (экстраверсия — интроверсия) (“Психологические типы”, 1921).

Аналитическая психология — система взглядов швейцарского психолога К. Г. Юнга, давшего ей это имя с целью ограничить ее от родственного направления — психоанализа Фрейда. Придавая, как и Фрейд, решающее значение в регуляции поведения бессознательному, Юнг выделил наряду с его индивидуальной (личной) формой коллективную, которая никогда не может стать содержанием сознания. Коллективное бессознательное образует автономный психический фонд, в котором запечатлен передающийся по наследству (через структуру мозга) опыт предшествующих поколений. Входящие в этот фонд первичные образования — архетипы (общечеловеческие первообразы) лежат в основе символики творчества, различных ритуалов, сновидений и комплексов.

Архетип — центральное понятие аналитической психологии. Архетип — способ связи образов, переходящих из поколения в поколение. Согласно Юнгу, архетип представляет собой структурные элементы человеческой психики, которые скрыты в коллективном бессознательном, общем для всего человечества. Они наследуются подобно тому, как наследуется строение тела. Архетипы задают общую структуру личности и последовательность образов, всплывающих в сознании при пробуждении творческой активности, поэтому духовная жизнь несет на себе архетипический отпечаток. Юнг видел в них форму, образующую начало, присутствующие в психике каждого человека. Архетипы всегда наполняются конкретным содержанием. Они нейтральны в отношении добра и зла, характеризуются амбивалентностью, имманентной закономерностью. Архетипы структурируют понимание мира, себя и других людей, с особой отчетливостью они проявляются в мифических повествованиях, сказках, снах, а также при некоторых расстройствах психики. Набор архетипов ограничен: они лежат в основе творчества и способствуют внутреннему единству человеческой культуры, делают возможным взаимосвязь различных эпох развития и взаимоотношения людей.

В качестве метода анализа скрытых мотивов Юнг предложил тест на ассоциацию слов: неадекватная реакция (или задержка реакции) на слово-раздражитель указывает на наличие комплекса. Целью психического развития человека аналитическая психология считает индивидуализацию — особую интеграцию содержаний коллективного бессознательного, благодаря которой личность реализует себя как уникальное неделимое целое. Хотя аналитическая психология отвергла ряд постулатов фрейдизма (в частности, под либидо понималось не сексуальная бессознательная психическая энергия, а любая бессознательная психическая энергия), однако методологическим ориентациям этого направления присущи те же особенности, что и другим ответвлениям психоанализа, поскольку отрицается социально-историческая сущность побудительных сил человеческого поведения и преобладающая роль сознания в его регуляции.

Аналитическая психология представила данные истории, мифологии, искусства, религии, трактуя их как порождения некоего психического начала. Предложенная Юнгом типология характеров, согласно которой имеются две главные категории людей — экстраверты (направленные на внешний мир) и интроверты (направленные на внутренний мир), получила, независимо от аналитической психологии, развитие в конкретных психологических исследованиях личности.
 
 

СТРУКТУРА ПСИХИЧЕСКОГО БЫТИЯ ЧЕЛОВЕКА ПО ЮНГУ
(от поверхностных слоев к глубинным)

1. Эктопсихическая сфера
Эктопсихика — система связей между содержанием сознания и фактами (данными), идущими из внешней среды.
1.1. Ощущение
Ощущения говорят, что нечто есть; они не говорят, что это, но свидетельствуют, что это нечто присутствует.
1.2. Мышление
Мышление в своей простейшей форме говорит, что есть присутствующая вещь. Оно дает имя вещи и вводит понятие, ибо мышление есть восприятие и суждение.
1.3. Чувство
Чувство с помощью определенных чувственных тонов информирует нас о ценности вещей. Оно говорит субъекту, что тот или иной предмет стоит для него, какую ценность он представляет.
1.4. Интуиция
Интуиция дает возможность воспринимать ситуацию в целом, не вдаваясь в детали.

В центре расположено ЭГО (Е), которое обладает определенной энергией. Эта энергия и есть сила воли. В зависимости от мыслительного типа эта сила может быть направлена к мышлению (Т), чувству (F), ощущению (S) или интуиции (I). Функция Т отрицает функцию F, а функция S — функцию I, т.е. нельзя одновременно эффективно мыслить и чувствовать, ощущать и быть в режиме интуиции.

2. Эндопсихическая сфера
Эндопсихика — это мир теней; мы не можем заглянуть в него, мы загадка самим себе.
2.1. Память
Функция памяти, или воспроизведения, связывает нас с вещами, ставшими подсознательными. То, что мы называем памятью, — это дар репродуцировать бессознательные содержания, и это — главная функция, ясно различимая во взаимосвязи между нашим сознанием и содержанием, которые в действительности не существуют перед нашим взором.
2.2. Субъективные компоненты сознательных функций
Это некоторая предрасположенность действовать определенным образом, и часто такая предопределенность носит недоброжелательный характер.
2.3. Аффекты (эмоции)
Это то состояние, когда внутренняя сторона психики человека завладевает им, чему он не в силах помешать. Человек усилием воли может сохранить спокойствие, но им в данный момент времени владеет тень.
2.4. Инвазии (вторжения)
Здесь теневая сторона, сфера бессознательного имеет полный контроль и может даже нарушить условия существования сознания. Сознательный контроль в подобных случаях — наименьший. Сюда относятся и те состояния человеческой жизни, которые необязательно называть патологическими, они патологичны лишь в старом смысле этого слова, когда патология означала науку страстей.

3. Личное бессознательное
Личное бессознательное — бессознательное, состоящее из личностных элементов, составляющих личность как целое.
3.1. Познаваемый материал сугубо личностного происхождения
Это программы (индивидуально приобретенные либо являющиеся результатом инстинктивных процессов), формирующие личность как целое.
3.2. Забытые или подавленные содержания и творческие процессы
(У некоторых людей подобные процессы могут протекать осознанно.)

4. Коллективное бессознательное
Коллективное бессознательное — это содержания, не воплощающие свойства отдельно разума или психического бытия человека, а несущие в себе свойства всего человечества, как некоего общего целого. Данные содержания имеют характерную особенность — они мифологичны по сути.
Эти коллективные паттерны, или типы, или образы, Юнг называет архетипами.

 

Эго-психология

Эго-психология — одно из направлений психоанализа, возникшее как реакция на ортодоксальный фрейдизм. В отличие от последнего, рассматривающего инстинкты, влечения как доминирующую часть личности, эго-психология считает, что ее эго играет более важную и независимую роль, чем полагал З. Фрейд. Помимо борьбы с влечениями, эго регулирует взаимоотношения личности со средой, выступая как относительно автономное образование, имеющее собственные структурные характеристики и собственную систему защитных механизмов. При этом функции эго прямо не зависят от влечений. Ключевое для психоанализа понятие “конфликт” в эго-психологии заменяется понятием “диалог” индивида со средой, который предполагает первоначальную автономию эго. Среда или социум рассматриваются в эго-психологии упрощенно, только как ближайшее окружение индивида, а сам процесс развития эго сводится к адаптации. Подлинно социальные закономерности функционирования при таком подходе не учитываются. Главные представители эго-психологии — А. Фрейд, Э. Гартман, Э. Эриксон.

Эрик Эриксон (р. 1902)

Эрик Эриксон (р. 1902) — американский психолог, представитель эго-психологии. В противоположность тезису психоанализа об антагонизме личности и общества, подчеркивал биосоциальную природу и адаптивный характер поведения личности, центральным, интегративным качеством которой выступает психосоциальная идентичность. Субъективно переживаемая как “чувство непрерывной самотождественности”, психосоциальная идентичность базируется на принятии личностью целостного образа себя в единстве с ее многообразными социальными связями. Изменение социокультурных условий существования личности ведет к утрате прежней и необходимости формирования новой идентичности. Возникающие на этом пути личностные затруднения могут привести к тяжелому неврозу (“потери себя”). На основании этого Эриксон делал вывод о обусловленности массовых неврозов глубокими потрясениями в жизни общества на поворотах истории (войны, революции и т.д.). Смысл терапевтической работы усматривается в возращении пациенту утраченного чувства идентичности.

Неофрейдизм

Фрейдо-марксизм — одно из течений в психоанализе, представители которого пытаются объединить фрейдизм и марксизм, обосновывая это общностью их отдельных положений. Первый представитель фрейдо-марксизма В. Райх считал, что революционная борьба пролетариата должна быть дополнена борьбой за новую политику в области сексуального воспитания. Продолжатель линии Райха Г. Маркузе усматривал смысл капиталистической эксплуатации в ограничении реализации людьми своих влечений, в том числе извращенных, а революционную борьбу, в конечном счете, сводил к борьбе за “раскрепощение” инстинктов. “Революционными” силами, согласно Маркузе, являются “отверженные” общества, к которым он без разбора относил студентов и безработных, люмпен-пролетариат и национальные меньшинства. Такого рода взгляды Маркузе сделали его идеологом левацких и анархиствующих элементов среди молодежи. Особого внимания заслуживают притязания Эриха Фромма на близость с марксизмом. Манипулируя идеями Карла Маркса и нередко подменяя их содержание своими собственными взглядами, он пытался создать впечатление близости своей концепции с марксизмом, оставаясь, однако, на позициях абстрактной критики капитализма и его последствий.

Эрих Фромм (1900 - 1980)

Эрих Фромм (1900-1980) — немецко-американский философ, социолог и психоаналитик, ведущий представитель неофредизма. В 1922 году получил степень доктора философии Гейдельберзского университета и до 1933 года работает в Германии. После прихода к власти фашистов Фромм переезжает в Соединенные Штаты, где работает в Колумбийском и Йельском университетах. В 1974 году поселился в Швейцарии.

Основную проблему человеческого существования усматривал в экзистенциальном противоречии, которое состоит в нарушении естественной гармонической связи человека с природой и на этой основе с другим человеком и с самим собой. Тотальное отчуждение как характеристика человеческого бытия существует с момента разрыва этой естественной связи. Вся активность человека подчинена решению указанной базовой проблемы — обретению единства с миром и с самим собой. Единственно адекватным ответом на проблему человеческого существования является, согласно Эриха Фромма, любовь — форма человеческих отношений, позволяющая человеку обрести подлинное “Я” (“Искусство любви”, 1964). Путь к оздоровлению современного общества, не совместимого с гуманистическими требованиями человеческой природы, лежит через моральное обновление, духовное очищение человека.

Фромм считал человеческую природу обусловленной главным образом исторически, но при этом он не преуменьшал роли биологических факторов. Фромм показал, что основной подход к изучению личности должен состоять в понимании отношения человека к миру, к другим людям, к природе и к самому себе. Человек — существо общественное. Следовательно, ключевая проблема психологии состоит в том, чтобы раскрыть отношение человека и мира.

Такие идеалы, как истина, справедливость, свобода хоть и не всегда, но очень часто стают истинными влечениями человека, что игнорировать их динамические факторы развития человека невозможно. Экономические, психологические и идеологические факторы находятся в сложном взаимодействии, а не есть простым рефлексом сексуальности.

Фромм стремился гуманизировать психоанализ. Он придал психоаналитическоиу методу и результатам его применения новое понимание и перспективу толкования. По мнению Фромма, психоанализ — это исповедь человека, в которой она открывает свои мысли, желания, тяжелые воспоминания. Это дополняется толкованием снов. Психоанализ доказывает, что сны имеют смысл. Методика психоанализа раскрывает его в своей работе “Забытый язык”. Фромм обращается к анализу снов и мифов и подчеркивает, что в древние времена миф играл другую роль, чем в наши дни. Мифы и сны рассматривались как наиболее важные проявления души. Фромм пытался создать типологию символов, с помощью которой можно было бы сравнивать разные формы забытого языка.

Эти открытия Фромма изменили развитие психоанализа. Возможными стало использовать его для анализа социально-исторической динамики. Особое внимание уделил философ анализу гуманистического потенциала К. Маркса. Фромм показал, что для Маркса история человечества — это прежде всего летопись постоянного развития человека и одновременно растущего отчуждения. Фромм подчеркнул большую разницу между взглядами Маркса и практикой тоталитарного псевдокоммунизма. Человек стает пленником тех политических институтов, которые он сам создал.

В отличие от многих исследователей, которые считали нацизм или казарменный социализм случайным отклонением от исторической магистрали, Фромм показал стойкость и способность к репродуцированию тоталитаризма как политической практики и способа мышления. Философ приходит к выводу, что социализм не должен быть обществом заорганизованных индивидуумов, каждый из которых подчинен государству, машинам, бюрократии.

Но о чем бы не писал Фромм — о бытии, власти, государстве, деспотии, культуре, нации — он начинает с человека и рассматривает его в определенной ситуации. Можно сказать, что именно это создает оригинальность философской антропологии Э. Фромма, которая где-то отбрасывает, а где-то дополняет попытки разгадать тайну человека, которые делали Л. Фейербах, К. Маркс, З. Фрейд. Своеобразие философии Фромма в том, что он превращает человека на меру всех вещей в том понимании, что отбрасывает все попытки покорить человека какой-то другой сущности.

Такой подход не означает, что Фромм идеализирует человека. Он совсем не отвлекается от того, что именно человек создал антигуманное общество, разорвал на куски природу. Именно о борьбе живого и мертвого в человеческой природе идется в работе “Анатомия деструктивности”. Концепция разрушительного в человеке раскрыта в таких работах Фромма, как “Душа человека”, “Из плена иллюзий”. Э. Фромму принадлежит оригинальная мысль: история не способствует тому, чтобы человек ставал человечнее. Наоборот, он часто действует вопреки своей человеческой природе.

Иметь и Быть — вот проблема философской антропологии Фромма. Владение кажется нормальной функцией нашей жизни: чтобы жить, мы должны владеть вещами. Более того, мы должны владеть такими вещами, чтобы получать от них удовольствие. Если придерживаться такой точки зрения, то кажется, что сущность бытия именно во владении, что человек ничто, когда он ничего не имеет. Фромм считает, что за душу человека борются два принципа — принцип владения и принцип бытия. Тенденция владения черпает силу в биологической природе человека, в стремлении к самосохранению. Вторая тенденция — Быть — означает отдавать себя, жертвовать собой. Она выявляет себя в специфических условиях человеческого существования.

Все это характеризует Фромма как представителя философской антропологии. Но этого определения недостаточно. С другой стороны, этот философ принадлежал к направлению исследований, который получил название неофрейдизм. Именно психоаналитический аспект исследований Фромма составляет важную часть его вклада в мировую философско-психологическую мысль. Фромм предупреждает, что в информационном обществе может исчезнуть проблема свободы человека, его ответственности, потому что мир и общество, когда оно будет построено по рецептам технократического мышления, перестает быть людским.

Процесс социального формирования человека начинается тогда, когда индивид выявляет свое отношение к людям через формы человеческих отношений. Развитие той или иной формы общения приводит к формированию общественного характера, то есть стабильной и четкой системы ориентации. В соответствии с 5 средствами социализации (мазохизм, садизм, деструктивизм, конформизм, любовь) возникают средства адаптации к социуму. На этой основе Фромм разрабатывает свою характерологию, которая, по его мнению, необходима для этической теории.

Философская антропология Фромма включает в себя психоаналитические, экзистенциальные, собственно антропологические, марксистские идеи. Она открыта для древней мистической традиции и восточного оккультизма. Но исходные позиции не претерпевают существенных изменений. Доминанта философского поиска — напряженное постижение разумом тайны человека.

Гарри Стэк Салливен (1892-1949) — американский психиатр и психолог, представитель неофрейдизма. Подобно другим последователям этого направления произвел социологическую модификацию классического психоанализа, выдвинув “межличностную теорию психотерапии”, согласно которой главной детерминантой психического развития выступают межличностные отношения (как реальные, так и воображаемые), в которых личность формируется и проявляется. Отвергая фрейдовское представление о либидо как доминирующем энергетическом источнике поведения человека, Салливен рассматривал в качестве первого и важнейшего компонента личности систему динамизмов — особых “образов энергии”, проявляющихся в межличностных отношениях и обеспечивающих удовлетворение потребностей. Несоответствия потребностей способам их удовлетворения, а также “беспокойство” личности по поводу своей безопасности, передающееся ребенку от матери и развивающееся в неблагоприятных межличностных ситуациях, вызывают, по мнению Салливена, многочисленные личностные “напряжения”, конфликты. Основным механизмом защиты от них выступает “система самости” — особая инстанция личности, предписывающая и запрещающая определенные образцы поведения, в зависимости от конкретных межличностных ситуаций. Второй компонент личности составляет система персонификаций — образов себя и окружающих, которые раз возникнув, продолжают стереотипно определять отношение к себе и другим. Третий компонент личности — когнитивные процессы: прототаксис — бессвязное течение идей, свойственное ребенку; паратаксис — фиксация связей лишь между связанными во времени событиями; синтаксис — оперирование символами, значение которых разделяется определенной социальной группой. На этой основе Салливен выделил ряд стадий онтогенетического развития личности, связанных с изменением сложившихся межличностных отношений. Основная цель психотерапии Салливена — выработка защитных механизмов личности, обеспечивающих ее адекватное приспособление к окружающим — достигалось посредством выдвинутого им метода “психиатрического интервью”, предполагающего активное воздействие психиатра на межличностную ситуацию, возникающую при контакте с пациентом.

Карен Хорни (1885 - 1952)

Карен Хорни (1885-1952) — американский психолог. Разделяя основные положения психоанализа о решающей роли бессознательного, об антагонизме природного и социального, Хорни акцентировала значение воздействий окружающей среды на формирование личности. Основу мотивации человека она усматривала в чувстве беспокойства — “коренной тревоге”, которая возникает у ребенка из-за “изолированности и беспомощности в потенциально враждебном мире”. Это чувство заставляет человека стремится к безопасности, в нем заключена потребность к самореализации. Эти положения легли в основу неофрейдизма. Каждый индивид может и хочет совершенствовать свой личностный потенциал, но когда это естественное стремление блокируется внешним социальным влиянием, возникает невротический конфликт. Чтобы подавить его, человек использует защитные механизмы в виде определенных “стратегий” поведения, таких, как движение к людям, от людей, против людей.

Существуют два основных вида психологической защиты: экстернализация и интернализация.

Экстернализация — механизм психологической защиты, при котором проблемы осознаются как внешние обстоятельства. Так, страх перед сексуальным контактом не осознается, но субъект считает, что различные объективные обстоятельства препятствуют реализации его сексуальных намерений. В целом данный механизм выражает тенденцию субъекта видеть себя лишь частью внешней силы, полностью от нее зависимой, т.н. экстернальность. Эта черта весьма характерна для тоталитарного типа личности.

Интернализация — механизм психологической защиты, при котором неопределимые внешние препятствия осознаются как нежелание субъекта совершить тот или иной поступок. Желаемый объект обесценивается, существование препятствия на пути к достижению игнорируется. “Я без труда могла бы стать принцессой, но идея монархии вызывает у меня отвращение”. Как черта личности интернализация проявляется в стремлении субъекта искать причины событий не во внешних обстоятельствах, а в самом себе, подчеркивать свою личную ответственность: “любое изменение начинается с самого себя”.

Трансактный анализ

Эрик Берн (1902-1970) — американский психолог и психиатр. Развивая идеи психоанализа, разработал “трансактный анализ” — оригинальное направление как в теоретической психологии, так и в психотерапевтической практике.

Трансакционный (трансактный) анализ — это направление в психологии, включающее:
• структурный анализ (теория эго-состояний);
• собственно трансактный анализ деятельности и общения, основанный на понятии “трансакция” как взаимодействие эго-состояний вступающих в общение индивидов;
• анализ психологических “игр”
;
• скриптоанализ (анализ жизненного сценария — “скрипта”).

Под эго-состоянием понимается актуальный способ существования Я-субъекта. Выделяются три основных эго-состояния: “Родитель”, “Ребенок” и “Взрослый”. Вступая во взаимодействие, человек всегда находится в одном из них. Эго-состояние “Родитель” обнаруживает себя в таких проявлениях, как контроль, запреты, идеальные требования, догмы, санкции, забота, могущество. Содержит в себе нормы и предписания, некритически усваиваемые индивидом как в детстве, так и на протяжении всей жизни, и диктующие ему линию поведения. Кроме того, эго-состояние “Родитель” содержит автоматизированные формы поведения, сложившиеся пожизненно, избавляющие от необходимости сознательно рассчитывать каждый шаг. Различают две основные формы проявления Родителя: “заботящийся” (советы, поддержка, опека и т.п.) и “контролирующий” (запреты, санкции и т.п.). Эго-состояние “Ребенок” содержит в себе аффективные комплексы, связанные с ранними впечатлениями и переживаниями. Различают Ребенка “естественного” (“свободного”) и “адаптированного”. Естественному Ребенку свойственна склонность к веселью, живому движению, фантазии, импульсивности и раскованности. Адаптированный Ребенок представлены такими разновидностями, как “бунтующий” (против Родителя), “соглашающийся” и “отчуждающийся”. Эго-состояние “Взрослый” включает в себя вероятностную оценку ситуации, рациональность, компетентность, независимость. Оно функционирует “здесь-и-теперь” и независимо от прошлого, хотя и использует информацию, заложенную в Родителе и Ребенке. Важнейшим положением теории эго-состояний является тезис о “переключении” или переходе активности от одного эго-состояния к другому: один и тот же индивид в разных жизненных ситуациях может проявляться как родитель, то как взрослый, то как ребенок. Кроме того, в поведении и переживаниях индивида могут одновременно проявляться и более чем одном эго-состоянии. Следующее фундаментальное понятие трансактного анализа — “игры”, трактуемые как формы поведения со скрытым мотивом, при которых один из взаимодействующих субъектов добивается психологического или иного преимущества над другим (выигрыша). Игры могут быть “хорошими”, когда другой субъект не страдает от выигрыша первого, и “плохими”, когда маневры и обманная стратегия первого субъекта приводят к ущемлению благополучия второго. Берн и его сотрудники типологизировали более сотни различных игр: “супружеские игры”, “игры в кабинете врача”, “игры преступного мира”, “игры жизни” и т.д. В основе многих игр лежат скрипты, или “скрипт-программы” жизненного пути человека, заложенные в него с раннего детства по воздействием социальных факторов и воспитания. Скрипты содержатся в эго-состоянии “Ребенок”, плохо осознаются и потому делают человека психологически зависимым, несвободным. Психотерапия, разработанная Берном на основе трансактного анализа, призвана освободить человека от скриптов, программирующих его жизнь, через их осознание, через противопоставление им непосредственности, спонтанности, близости и искренности в межличностных отношениях, через выработку разумного и независимого поведения. Конечной целью трансактного анализа является достижение гармонической, сбалансированной личности через гармонические взаимоотношения между всеми эго-состояниями. Основной задачей при этом является достижение автономного “Взрослого”, в первую очередь его деконтаминации, а затем интеграции с двумя другими эго-состояниями. Характерная для ранних этапов развития трансактного анализа абсолютизация роли Взрослого в интеграции личности в последнее время сменилась признанием необходимого участия в этом процессе Родителя и Ребенка. В связи с этим разработаны специальные методы, направленные на образование “новых” эго-состояний “Родитель” и “Ребенок” в случае, если они нарушены. Для диагностики эго-состояний и их форм в трансактном анализе разработаны ряд вербальных методик, определяющих развитость, “энергетическую наполненность” эго-состояний и их форм. Несмотря на свою распространенность, эти методы подвергаются критике как клиницистами, так и теоретиками трансактного анализа за узкий подход, не учитывающий особенности отношений между эго-состояниями. Возможность более широкого подхода к диагностике дает разработка проективных, в частности рисуночных, методик, а также метод трансактной реинтерпретации личных опросников (например, опросников Р. Кеттела, ММРI и др.).

В начало раздела III

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Психоанализ... С момента его возникновения прошло уже целое столетие. З. Фрейд выступил тогда как революционер. Та оппозиция, которую вызвал против себя психоанализ в кругах официальной науки, непререкаемо свидетельствует о том, что здесь были дерзко нарушены вековые традиции западной морали и науки и сделан шаг за границы дозволенного. Новой научной мысли и ее создателям пришлось пережить годы глухого отъединения; против нового учения поднялись в широких кругах общества активнейшая вражда и открытое сопротивление.

Через некоторое время шум, поднятый вокруг нового учения, постепенно улегся. Мировое признание если не вполне, то отчасти сменило прежнюю травлю, и вокруг нового учения создалась атмосфера напряженного интереса, глубокого внимания и пристального любопытства, в котором не могут отказать ему даже его принципиальные враги. Психоанализ перестает быть только одним из методов психотерапии, но разросся в ряд первостепенных проблем общей психологии и биологии, истории культуры и всех так называемых “наук о духе”. Став “модной” темой для разговоров, он обрастает новыми теориями, и в своей очень популяризованной форме проникает в самые различные сферы западной культуры.

Позже наступает время более трезвой оценки психоанализа. Он становится объектом настоящего научного исследования.

Наука о человеке призвана рассказать ему больше, чем он сам о себе знает. Сперва она раскрыла механизмы восприятия окружающего мира, работы его сознания. Ее следующим шагом было проникновение в глубины неосознаваемой душевной жизни. Фрейд первым отважился на этот шаг, и в этом главное историческое значение его психоанализа. Десятилетиями погружаясь в ежедневное изучение психических недугов, он в работе по их исцелению обогатил знание о человеческой личности широким спектром различной ценности подходов, проблем и понятий. Не приемля умозрительные психологические концепции психоанализа, современная научная психология и психотерапия усвоили его уроки, отбирая в них все будоражащее творческую мысль.

Но, несмотря на все достижения, современная наука все еще очень далека от постижения всех тайн человека. Будущее еще ждет своих Колумбов и Менделеевых психики.

В заключении отметим, что сознание является в конечном счете главным рычагом психоанализа, главной опорой доктора Фрейда, имя которого в истории культуры навсегда проглотило понятие о бессознательном. Рациональный анализ иррациональных побуждений и, тем самым, избавление от них — таково было его кредо. Но разве возможен иной рациональный анализ, кроме осознанного? И не случайно в одной из своих завершающих публикаций Фрейд признал, что прежде из-за ненадежности критерия сознательности он недооценивал его. “Здесь,  отмечал он, — дело обстоит так же, как и с нашей жизнью, — она немного стоит, но это все, что у нас есть. Без света этого качества сознательности мы бы затерялись в потемках глубинной психологии”. Ему долго пришлось блуждать в этих потемках, прежде чем поставить знак равенства между ценностью сознания и ценностью нашей жизни.

ЛИТЕРАТУРА

1. Фрейд З. Психология бессознательного: Сб. произведений / Сост., научн. ред., авт. вступ. ст. М. Г. Ярошевский. — М.: Просвещение, 1990.
2. Фрейд З. Толкование сновидений. — К.: Здоровье, 1991.
3. Фрейд З. Я и Оно. — М.: МПО “МЕТТЭМ”, 1990.
4. Фрейд З. Введение в психоанализ: Лекции. — М.: Наука, 1995.
5. Юнг К. Г. Аналитическая психология. — СПб.; МЦНКиТ “Кентавр”, 1994.
6. Психоанализ и культура: Избранные труды Карен Хорни и Эриха Фромма. — М.: Юрист, 1995.
7. Берн Э. Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных: Пер. с англ. А.
 И. Федорова. — С.-Петербург: Талисман, 1994.
8. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы: Пер. с англ. / Общ. ред. М. С. Мацковского; Послесловие Л. Г. Ионина и М. С. Мацковского. — СПб.: Лениздат, 1992.
9. Шерток Л., Соссюр Р. де. Рождение психоаналитика: От Месмера до Фрейда / Пер. с фр, и вступ. ст. [с. 5-28], Н. С. Автономовой. — М.: Прогресс, 1991.
10. Сандлер Джозеф и др. Пациент и психоаналитик. Основы психоаналитического процесса. / Сандлер Д., Дер К., Холдер А.; Пер. с англ. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Смысл, 1991.
11. Дадун Роже. Фрейд. — М.: Изд-во АО “Х.Г.С.”, 1994.
12. Лаплаш Ж., Понталис Ж. Б. Словарь по психоанализу. / Пер. с фр. — М.: Высшая школа, 1996.
13. Психологический словарь. / Ред. Зинченко В. П. — М.: “Педагогика-Пресс”, 1996.
14. Юнг К. Г. Зигмунд Фрейд // Вопросы психологии. — 1996. — №2 — С. 86-103.
15. Гуревич П. Тайные страсти Зигмунда Фрейда // Собеседник. — 1994. — №40. — С. 149.
16. Белкин А. И. Полвека после Фрейда: [Об исслед. в обл. психоанализа]. // Психологический журнал. — 1990. — т. 11, №4. — С. 118-121.
17. Грюнбаум А. Теория Фрейда и философия науки: [О психоанализе: Статья из США] // Вопросы философии. — 1991. — №4. — С. 90-106.
18. Н. С. Автономова. К спорам о научности психоанализа // Вопросы философии. — 1991. — №4. — С. 58-75.
19. Л. Шерток, И. Стенгерс. Гипноз — удар по нарциссизму // Вопросы философии. — 1991. — №4. — С. 76-89.
20. Ребеко Г. А. От психоанализа Фрейда к анализу по Фрейду // Психологический журнал. — 1994. — т. 15. — №6. — С. 133-142.

В начало

Hosted by uCoz